shwe_dagon: (отец)
Ранение

Когда я появился на очередном холме, я услышал выстрел и сразу, сзади меня разорвался снаряд. В бою мозг работает молниеносно, я понял, что стреляют в меня.
Расстояние до танка было уже маленькое, танкист, увидев перелет, сделает поправку и выстрелит еще. Раздался второй выстрел, я бросился на землю, но не успел упасть, сзади, метрах в пяти разорвался снаряд.
В голове прозвучало только «дзинь»… и все.
”дальше” )
shwe_dagon: (отец)
Наступление в Курляндии

Весь вечер и ночь мы шли по лесу в полной темноте к линии фронта. В таких походах всегда охватывало тревожное предчувствие чего-то неизвестного.
Тогда наши войска вели ожесточенные бои в Восточной Пруссии, немцы оказывали сопротивление, которое преодолевалось с трудом, с большими нашими потерями. Когда мы стояли под Таллинном и ожидали неизбежную отправку на фронт, то Восточная Пруссия была самым страшным для нас названием. А Курляндия, когда узнали, что едем туда, казалась раем.
Забегаю вперед. Курляндия оказалась адом, в котором перемолотили наш корпус, и до самого окончания войны группировку разгромить не удалось. Я был ранен в первом же бою, с которого началась операция по ликвидации той группировки.
”дальше” )
shwe_dagon: (отец)
Наступление под Тарту, освобождение Эстонии, ч.4

3 октября 1944 года мы пришли в огромное владение бывших князей Волконских, находившееся в 30 километрах от Таллинна.
Недалеко был городок Кейла, где был размещен штаб нашей дивизии, в который впоследствие меня вызывали дважды.
В имении Волконских был замок, где разместился наш батальон, а мою роту, как лучшую, поселили в большом зале замка, на первом этаже. В зал снаружи вела широкая входная лестница из белого мрамора с двумя большими львами тоже из белого мрамора. Наш зал имел высоту всех трех этажей, примыкавших к залу задней части замка. В той половине расположилась первая рота батальона, по одному взводу на каждом этаже.
”дальше” )
shwe_dagon: (отец)
Наступление под Тарту, освобождение Эстонии, ч.3

Наступление в Эстонии было стремительным, на пределе наших сил. Всего несколько раз с 23 сентября до 3 октября, до конца наступления, нам приходилось спать ночью.
Ночные переходы, как правило, заканчивались по достижении какого-нибудь леса. В предчувствие отдыха усталость исчезала, и настроение поднималось. Но в предрассветные часы происходила какая-то сонливая болезнь. Командиры знали это. Наш командир батальона был рябой, он верхом на лошади ездил вдоль сильно растянувшегося батальона и где подбадривал, а где и ругал кого-то. Подъезжая ко мне, он просил меня запевать «нашу». Дело в том, что будучи комсоргом роты, я еще был ротным запевалой. Это требовало мое положение, характер и физическое состояние, так как запевать в усталом состоянии невозможно.
Комбат ехал на лошади рядом, а я начинал: «Взял я тебя босу, рябую, безволосу, купил тебе я туфли на резиновом ходу…». При виде рябого комбата, солдаты начинали смеяться, и на некоторое время сон проходил. Но затем следовала очередная песенка, и так пока я не начинал хрипеть.
”дальше” )
shwe_dagon: (отец)
Наступление под Тарту, освобождение Эстонии, ч.2

Когда вошли в лесок, увидели каких-то гражданских людей, идущих нам навстречу. За ними свежевыкопанные землянки. Очевидно, немцы планировали оказать сопротивление на рубеже мызы, так как она была удобно для этого расположена, находясь на возвышении среди поля. Населявшим мызу эстонцам приказали покинуть мызу и расположиться в лесу. В районе расположения землянок бродили коровы и домашняя птица.
Но самое трогательное было то, что, подойдя ближе к землянкам, мы увидели на табуретах стоявшие банки и кринки с молоком, пустые стаканы и хлеб. Так нас встречали населявшие мызу люди. Мы к еде не прикасались, на случай, если еда отравлена, да и останавливаться было некогда, надо было быстрее двигаться вперед. Мы поблагодарили людей и быстро прошли то место с землянками.
”дальше” )
shwe_dagon: (отец)
Наступление под Тарту, освобождение Эстонии, ч.1

Впереди была Прибалтика, занятая немцами.
Главные наши силы были заняты на центральном фронте и в Восточной Пруссии. Нас успокаивали догадки, что на нашем участке фронта у противника нет крупных сил, и нашим войскам, хорошо оснащенным боевой техникой, больших трудностей оборона немцев не создаст.
Неприятным моментом лично у меня был психологический фактор, который все усиливался и прошел только тогда, когда я вступил в бой.
Мне предстояло третий раз вступить в бой. Из первых двух я выходил живым, это благодаря счастливой судьбе, в каждом бою я был на грани жизни и смерти. Я слышал от старших солдат, что многие тяжело переживают встречу с третьей опасностью. Парашютисты проверяют правильность укладки парашюта перед своим третьим прыжком, моряки, танкисты, летчики и другие также переживают свои третьи бои, и мне на этот раз также приходилось в третий раз испытывать свою судьбу.
”дальше” )
shwe_dagon: (отец)
Госпиталь в Ленинграде

От двух последних бессонных суток, большой потери крови и общей усталости, немного поев, я уснул и проснулся в Ленинграде на Васильевском острове, в госпитале, куда меня доставили на носилках, так как разбудить не могли. Вся моя правая половина от плеча до низа штанины была промокшей от крови и заскорузла.
Санитарки отмыли меня, одели в чистое белье, и когда я проснулся, то очутился в палате человек на десять, где никто не обращал на меня внимания.
В госпитале появилось много нового.
По ночам специальные команды извлекали из канализационных колодцев сброшенных туда во время блокады умерших обитателей госпиталя.
”дальше” )
shwe_dagon: (отец)
Второй бой за Выборгом

Наш батальон занял позицию, расположившись в одну линию, причем мы не знали, где противник.
Солдаты стали откапывать себе ячейки для положения «лежа», я ходил вдоль взвода и подбадривал своих солдат.
Через час солнце стало пригревать, солдаты сидели на краю своих ячеек и грелись после ночной прохлады. Было тихо, однако финны узнали о нашем присутствии и знали точно, где мы находимся. Засвистели мины, и три разрыва прогремели недалеко от нашего взвода. Больше обстрела не было. В соседнем взводе мина попала в ячейку и в лежащего там солдата. Я пошел посмотреть и увидел в ячейке обрывки обмундирования, разорванный вещмешок и рассыпанные патроны. Солдата уже не было, его унесли.
После этого, мой солдат Смирнов, стал копать себе ячейку «в рост». Он сказал мне, что снайпер все время целится в него. Я спросил, почему же снайпер не стреляет в меня. Смирнов ответил, что снайперу нужен только он. Это результат контузии, когда я его откапывал 10 июня, засыпанного песком. Психически Смирнов был болен, но в госпиталь не хотел, боялся потерять своих. Наконец, была команда встать и цепью двигаться вперед. Оказывается, мы были примерно в одном километре от линии окопов финнов.
”дальше” )
shwe_dagon: (отец)
Первый бой

Было еще очень рано, но рассвет рассеял последние сумерки и наступил день – 10 июня 1944 года. Послышался свист и далекий разрыв снаряда, где-то сбоку. В ответ прозвучали несколько выстрелов наших пушек. Через две или три минуты земля как будто взорвалась, и этот ад не прекращался в течение всей артподготовки, длившейся более двух часов.
”дальше” )
shwe_dagon: (отец)
Выступление к фронту, 2

9 июня 1944 года часов в 11 вечера было еще совсем светло. Мы построились, вышли на шоссе, ведущее из Ленинграда в Выборг.
Ближе к линии фронта шоссе было перегорожено высокими, пестро закамуфлированными щитами, установленными по очереди справа и слева, так, чтобы мы шли между ними зигзагообразно. Это для защиты от вражеских наблюдателей, которые в бинокли и дальномеры могли просматривать дорогу.
После длительного марша между щитами, мы, наконец, свернули на узкую тропинку, по которой пошли один за другим, по одному.
”дальше” )
shwe_dagon: (отец)
Выступление к фронту, 1

Наконец, сообщили, что нам предстоит прорывать долговременную оборону немцев и финнов на Карельском перешейке, за Ленинградом в Песочном, по направлению на Выборг.
Все, от командиров взводов и старше, поехали на фронт, чтобы в окопах ознакомиться с местностью. Вернувшись, они рассказали об увиденном, рисовали на бумаге, какие ориентиры будут у нас на пути.
Последние недели занятия проводили вместе с двумя танками ИС-44 («Иосиф Сталин», 1944 года выпуска) и штурмовиками ИЛ-2, которые были приданы только нашей роте. После учений мы встречались с танкистами и обсуждали как лучше взаимодействовать.
Занятия вместе с танками проходили так.
”дальше” )
shwe_dagon: (отец)
Подготовка к боям в Финляндии

Проведя под Нарвой ряд завершающих учений в составе полка, нам сообщили, что произошло очень важное для нас событие, наш корпус зачислен в резерв ставки верховного командования. Распоряжаться, куда направлять нас, на какой фронт, как лучших гвардейцев, будет лично товарищ Сталин. Нам надо понять и осознать значение такого назначения и относится к своим обязанностям с учетом этого.
Кроме того, нам сообщили, что переводят нас на отдых в тыл, дальше от фронта, чтобы мы могли спокойно жить без ночной фронтовой канонады, которая реже, но все же раздавалась.
”дальше” )
shwe_dagon: (отец)
Погода благоприятствовала нашему маршу. Стоял не морозный день, и было пасмурно, авиации противника не было. Шли ночью, не спеша, и под утро оказались в деревне, сожженной немцами. Рядом была замерзшая река Луга, а километров в двадцати, город Нарва.
”дальше” )
shwe_dagon: (отец)
По моей просьбе отец написал мемуары. Он называл их "писаниной".
Большая часть Писанины посвящена войне. На фронт он попал в марте 1944 года. Как спортсмен,  комсомолец и отличник боевой и политической подготовки он оказался в штурмовых войсках - это такое пушечное мясо, которое бросалось командованием сразу после артподготовки на немецкие окопы - "главное для нас – это прорвать оборону немцев, занять четвертый окоп и артиллерийские позиции". Больше 3-х боев, как правило, никто не переживал. Ранение - крупное везение. "Смежниками" гвардейцев-штурмовиков были штрафники. Полк комсомольцев-гвардейцев - полк штрафников. Задача одна, судьба тоже одна. 
В дальнейшем не буду купировать отцовские строки. Не получается хорошо. Детали, которые приходится убирать, чтобы сократить текст - и есть самое интересное, запах времени, так сказать...
shwe_dagon: (отец)

 Ленинград, март 1944 года.

 

Из Москвы в Ленинград ехали два дня. <….> Сразу увидели, почувствовали, что Ленинград это не Москва, хотя и она подвергалась бомбежкам, а в отдельные месяцы, в начале войны, интенсивным. В Ленинграде же по лицам людей видели, что город перенес страшное и жестокое испытание.

Когда мы приехали, линия фронта была за Песочным на Карельском перешейке и под Нарвой, на границе с Эстонией. Через день мы могли быть на любом из этих участков.

Тыловая волокита здесь отсутствовала, чувствовалась деловая, фронтовая обстановка.<….>

Однажды я решил отдать излишки хлеба голодающим ленинградцам. Но к моему стыду, первая же женщина, которой я предложил хлеб, сказала, что у них после прорыва блокады наладилось снабжение продуктами, и они ни в чем не нуждаются, и поблагодарила меня за заботу. <….>

”дальше” )
shwe_dagon: (Default)
 Из "мемуаров" отца.
Он писал это, когда ему было 79 лет, мамы не было уже 11 лет.
Пунктуация авторская))

"Поступил на механический факультет института. Мой набор состоял из свежих выпускников-школьников и демобилизованных офицеров.

В сентябре 1946 г. был хороший солнечный день, а у меня соответствующее настроение. Это оказалось судьбоносным.

Первым занятием в тот день была лекция в лекционном зале, где собирались вместе четыре группы механического факультета. По привычке со школьных лет, я пришел заранее и сел как всегда на последних рядах столов. Пустой зал стал заполняться, и я разглядывал входящих. На мехфаке в четырех группах были студенты в основном мужского пола, а в моей группе пожелали учиться на механиков только три девушки. Когда вошла первая из этих трех, то я ее не узнал, она была красиво одета, с новой прической и, наверное поэтому, держалась особо. Но присмотревшись узнал П-ую. В первые дни преподаватели всех называли по фамилиям и ее имени я тогда не знал.

Она оказалась такой симпатичной, что я не мог овладеть собой и оторвать от нее глаз.
До начала лекции было достаточно времени, я не мог удержать себя на месте и пошел к ней. Рядом было еще свободно, и я сел там. Поздоровался и застеснялся. Сразу сказать ей, что она мне понравилась, я не смог, не имел такого опыта. Это произошло у меня впервые в жизни. Еще в старших классах я ходил с девушками под руку, обнимал их, очень редко робко целовался, но все это было не то. Мое состояние передалось и ей и мы больше с симпатией обменивались взглядами, чем говорили.

Через четыре года мы поженились.

А тогда разговор не клеился, меня волновала близость приятной девушки и то, что я видел и понимал, что она тоже ведет себя напряженно по причине моей близости к ней, сидевшего рядом. Я не мог вынести такого напряженного состояния нас обоих, пробормотал, что мне надо идти к своим тетрадям и пошел на задние ряды столов, что-то сказав на прощание."

Отцу было 21, маме 18.

Profile

shwe_dagon: (Default)
shwe_dagon

November 2011

S M T W T F S
  12345
6 789101112
13141516171819
20 212223242526
27282930   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 04:38 am
Powered by Dreamwidth Studios